(5 марта 2026 | Источник: пресс-служба министерства энергетики РК)
В Казахстане стартует новый проект геологоразведки углеводородов. Министерство энергетики Республики Казахстан заключило контракт с Shell Kazakhstan на изучение участка «Жанатурмыс» в Актюбинской области. Проект предусматривает проведение сейсмических исследований и подготовку к возможному бурению разведочной скважины.
ПОДПИСАН КОНТРАКТ НА РАЗВЕДКУ ПЕРСПЕКТИВНОГО УЧАСТКА
Документ подписали вице-министр энергетики Ерлан Акбаров и старший вице-президент и председатель концерна Shell в Казахстане Сюзанн Куган.
Соглашение предусматривает проведение комплекса геологоразведочных работ, включая сейсмические исследования, сбор геологических данных и техническую оценку перспектив участка. Работы будут выполняться в соответствии с действующими нормативными требованиями после получения необходимых разрешений.
ЧТО ИЗВЕСТНО О ПРОЕКТЕ «ЖАНАТУРМЫС»
Участок «Жанатурмыс» занимает территорию 1 377 кв. км и расположен в одном из перспективных нефтегазовых бассейнов Казахстана.
Рабочая программа проекта включает:
- проведение 3D сейсмических исследований;
- анализ полученных геологических данных;
- возможное бурение глубокой разведочной скважины.
По словам Ерлана Акбарова, проект направлен на формирование долгосрочной ресурсной базы углеводородов и укрепление энергетической безопасности страны.
ПОЗИЦИЯ КОМПАНИИ SHELL
Сюзанн Куган, старший вице-президент и председатель концерна Shell в Казахстане, заявила, что подписание контракта подтверждает долгосрочный интерес компании к сотрудничеству с Казахстаном.
По её словам, компания намерена использовать глобальный опыт и современные технологии для участия в геологоразведочных проектах и расширения ресурсной базы страны.
СРОК ДЕЙСТВИЯ КОНТРАКТА И СОЦИАЛЬНЫЕ ОБЯЗАТЕЛЬСТВА
С учётом масштаба и технической сложности проекта срок действия контракта установлен до 2032 года.
Работы будут проводиться в рамках условий улучшенного модельного контракта. В течение срока его действия компания Shell направит не менее 100 млн тенге на финансирование социально-экономического развития региона, где расположен участок.
ЧТО ЭТО ЗНАЧИТ НА ПРАКТИКЕ?
Чтобы понять подлинный смысл произошедшего, нужно вернуться примерно на месяц назад. 6 февраля 2026 года генеральный директор Shell Plc Ваэль Саван во время звонка с аналитиками произнёс фразу, которую немедленно разнесли мировые СМИ: «Это влияет на наше желание дальше инвестировать в Казахстан».
Поводом стал проигрыш в лондонском арбитраже по Карачаганакскому месторождению. Shell и её партнёры могут быть обязаны выплатить правительству Казахстана компенсацию в размере от $2 до $4 млрд. В связи с чем компания заявила о приостановке новых инвестиций в проекты в Казахстане.
На этом конфликт не заканчивался. Консорциум международных компаний — Shell, TotalEnergies, Eni, ExxonMobil, CNPC, Inpex и «КазМунайГаз» — подал встречный иск в международный арбитраж, оспаривая экологический штраф в $4,6–5 млрд за превышение норм хранения серы на Кашагане. По разным подсчётам, общий объём взаимных претензий превышает $200 млрд.
В такой обстановке открытой юридической войны с казахстанским правительством Shell подписывает новый контракт на разведку. Но почему?
Причин здесь может быть несколько. Shell работает в Казахстане десятилетиями. Карачаганак, доля в Каспийском трубопроводном консорциуме (КТК) — это активы, от которых просто так не уходят. Но судебные баталии, надо признать, создают токсичный фон: акционеры нервничают, репутация страны как инвестиционного направления страдает. Контракт на «Жанатурмыс» выглядит как сигнал рынку и Астане, что Shell не уходит, Shell остаётся игроком. Ведь Саван сам отмечал, что в Казахстане есть огромный инвестиционный потенциал, и от этого никуда не денешься.
Другая версия заключается в использовании разведывательного контракта в качестве переговорного актива. Геологоразведка — это не добыча. Финансовые обязательства здесь минимальны по сравнению с эксплуатационными проектами. Зато наличие действующего контракта создаёт юридическую и политическую связку: Shell — партнёр, а не только ответчик в суде. И это уже меняет переговорную атмосферу. Показательно, что контракт подписан буквально через месяц после заявления о «паузе». Скорость, нетипичная для корпоративной бюрократии, говорит о том, что переговоры шли параллельно с арбитражем.
Стоит также отметить, что судебные споры касаются конкретных проектов — Карачаганака и Кашагана. В свою очередь, актюбинский участок «Жанатурмыс» — чистый лист. Работая там, Shell формально не нарушает логику «паузы», озвученной Саваном, ведь речь шла о том, чтобы не вкладываться в существующие спорные проекты, а не о полном уходе из страны. Новый разведочный контракт — это своего рода хеджирование (управление финансовыми рисками, при котором инвестор открывает противоположную сделку на рынке для компенсации возможных убытков по основному активу). Иными словами, даже если Карачаганак закончится судебным поражением, у Shell останется плацдарм для будущего.
ЗАЧЕМ ЭТО НУЖНО КАЗАХСТАНУ
С казахстанской стороны логика не менее прагматична, но работает в другую сторону.
Астана на протяжении последних лет целенаправленно выдавливает максимум из соглашений, заключённых в 1990 годы. И делает это на условиях, которые сегодня выглядят невыгодными для страны.
Если крупные западные инвесторы действительно начнут уходить, Казахстан останется с ограниченным числом партнеров. Сохранятся прежде всего китайские компании, которые предложат другие, не обязательно более выгодные условия. А диверсификация партнёрской базы — это, как известно, не просто экономика, это геополитика.
По данным министерства энергетики, в сфере недропользования в стране на сегодняшний день действует 321 контракт на разведку и добычу углеводородов. В конце концов, речь здесь идет не только о нефти, но и об управлении отношениями с инвесторами.